«Космополис»: один день в голове современного капиталиста

cosmopolis

С миллиардером Эриком Пэкером в этот день случатся только две вещи — он ошибется в прогнозах курса юаня и врач скажет, что его простата асимметрична. Этого будет более чем достаточно, чтобы его мир на колесах белого лимузина скатился прямиком в хаос.

Лимузин — это условное место действия, которое метафорически отражает происходящее в сознании главного героя. Где-то он, действительно, идет к врачу, смотрит новости и ужинает с женой. Мы видим же чистую рефлексию и поток сознания, вызванный этими и другими событиями. Как Леопольд Блум в джойсовском «Улиссе» за один день пересекает не Дублин, а целый мир, так и Паркер пересекает за сутки невозможное количество смысловых, социальных и психологических пластов. Эрик практически всегда присутствует в кадре. В фильме царит редкое для постмодернистских творений единство времени и действия. Потому что, кроме субъективного взгляда молодого миллиардера, зрителю ничего не предлагается. Но и этого более чем достаточно. В лимузине, естественно, царит порядок, работают компьютеры, бегут графики, считаются циферки, а в окружности на мониторе колыхается какой-то «солярис».

Женщины появляются в лимузине, как будто, по велению мысли. И это не «как будто», а так и есть. Стоит вспомнить о жене, как она оказывается в соседнем такси и книжном магазине «по дороге». В «пробке» он успевает с ней сходить в театр, отужинать и отобедать. В лимузине она не появляется. Герой всегда вынужден встречаться с ней на ее территории,противопоставляемой его пространству графиков и анализа. Это мир искусства — книг, постановок и поэзии. Поэтому Эрик и получает отказ в двух случаях: при попытке заняться сексом с женой и купить часовню Ротко. Здесь его рациональные и потребительские стратегии бессильны. Если мужчины стучатся в окно лимузина, и проходят проверку безопасности, то женщины часто оказываются в мире Пэкера стремительно — уже без нижнего белья и верхом на главном герое. Стоило ему в окно увидеть привлекательную охранницу, как через несколько кадров, они занимаются сексом в мотеле, в котором Пэкер хотел это сделать с женой. И это не дивный мир миллиардеров, где возможности и желания реализуются мгновенно, это устройство головы среднестатистического мужчины, который может во время осмотра простаты думать и о деньгах, и о сексе, и о том, почему еще этого с кем-то не делал.

Защита. Эрик говорит, что главное — это изоляция. В салон лимузина не проникают сторонние шумы, а нападки анархистов выглядят как безопасная телевизионная картинка без звука. Внутренний мир структурирован и защищен. Малолетний технарь, который также держит в руках планшет с графиками, разговаривает с Пэкером о защите самого главного — его системы, внутреннего компьютера от взлома, той самой машины, которой он «предсказывает» курсы валют и жизненные события, упорядочивает, сводит к формуле мир, делая из хаоса порядок. Служба безопасности, которая говорит постоянно о мерах предлагаемых «комплексом», некое «Супер-Эго», которое должно защищать от всех дискомфортных и нарушающих»симметрию» и порядок событий. Первый кадр уже обозначает это противостояние, где Пэкер хочет ехать в парикмахерскую, символизирующую его детство, а парень из службы безопасности пытается его отговорить. Именно поэтому рядом с баскетбольной площадкой Эрик его пристрелит, иначе в парикмахерскую ему не попасть. То, что система самозащиты уязвима говорится вначале, когда Эрик спрашивает, где был лимузин, когда она проверялась.

«Где ночуют лимузины?» — фраза-код. Ночь — территория подсознания, время сновидений, неконтролируемого путешествия нашего «я, где даже последний контрол-фрик и рационалист контролировать ничего не может. Таких фраз и моментов в духе Линча в этом очень линчевском фильме, достаточно. Во время ужина с женой, Пэкер замечает, что она в кашемировом свитере и расшитой бисером юбке, хотя мы видим, что она в черном платье. Так акцентируется расхождение субъективной и объективной реальностей героя. «Таксисты родом из ужаса и отчаяния» — будто бы случайно брошенное задает противопоставление лимузинов, символов культа рациональности и чистоты, и такси, везущих в совершенно другую сторону. Поэтому и жену Эрик в первый раз встречает именно в такси, и в парикмахерскую он сможет доехать не со службой безопасности, а только с покалеченным таксистом за рулем.

Путь. Космополис можно грубо перевести с греческого именно как «город порядка». И мы, действительно, видим мир, упорядоченный в соотвествии с правилами одного единственного человека, демиурга и «предсказателя». Вначале он в идеально отглаженном костюме, в темных очках, симметрично висящем галстуке. По мере движения от контролируемых сфер своего внутреннего мира к своему подсознанию Эрик снимет очки и галстук, помнет и растегнет рубашку. Белоснежный лимузин, символ успеха на Уолл-Стрит, превратится стараниями анархистов в стены какого-то гетто, исписанного граффити. В это время в его салоне появится черный толстый дядя как будто прямиком из этого гетто, чтобы поговорить о смерти реппера- суфиста и том, что лимузин Эрика похож на мертвое тело — что-то, что утратило самоконтроль, потеряло «лицо», а в мире капитализма это всегда скандал. Пэкер свое приличное «лицо» окончательно потеряет после «стрижки» в парикмахерской — детстве, и сам он, и его лимузин превратятся из символов порядка в символы хаоса. И в конце, из космополиса, он попадет в шизополис — место, где «ночуют лимузины» и сдают вахту таксисты. Там он пообщается с некоей своей проекцией, которая тоже просчиталась с валютным курсом, знает каждое выражение его лица и где находится офис. По дороге в заброшенный дом, он будет улыбаться. Жена предупреждала его, что свобода ужасна разрешением делать все и бывать везде. В доме правит бардак и разруха, также полно компьютеров, мониторов и калькуляторов, но все они — не работают, не защитят и не спасут. Проекция выдвинет обвинение, намекнет, что есть и другие люди, кроме тебя, и вынесет приговор. Опасно считать себя богом, когда не можешь контролировать даже собственную простату. И, кто бы ни выстрелил, экран погаснет.

«Когда придет час, умрет не он. Умрет весь окружающий мир»

В нашем сознании синонимичны разные вещи. Например, таксисты с покалеченным глазом и нападения на политиков. Здесь интересно наблюдать, как шарахается с места на место китайский вундеркинд, и как это рифмуется с судорожными метаниями по салону героини Бинош после секса. Оба эпизода объединяют размышления главного героя о возрасте. Вообще, взаиморасположение героев в салоне символично и всегда продуманно. Паркер никогда не оказывается за рулем. Он не может контролировать движение, даже пока имеет иллюзию контроля. Ему мешает президент, анархисты и похороны. Он сидит на заднем сиденье, и только в конце оказывается рядом с водителем-таксистом, но никогда не за рулем. «Космополис» — это еще и некий универсальный «всемир», наш мир, где на заднем сиденьи мы катимся в тартарары и видим в окно табличку со стрелкой «one way». Потому что, по мнению Кроненберга, у нас, как у Эрика Пэкера, остался только один путь.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *