«Киномания» Теодор Рошак

Teodor_Roshak__Kinomaniya

Детективная история об американском киноведе в поисках идеального кинофильма, закончившаяся, несомненно, хэппи-эндом. И в эту увлекательную обертку конспирологического арт-детектива со ставшими уже обязательными для жанра тамплиерами, катарами и монахами-альбиносами, автором упакованы серьезные темы.

 

Во-первых, археология кино. Известные образцы жанра — детективы Брауна или Пирса — обращались к произведениям дней давно минувших, ведь именно там скрыты, по мнению несуществующего среднего обывателя, «страшные» тайны. В кинематографе, которому, по мнению того же обывателя , «без году — неделя», ничего такого непонятно-мистически-интригующего быть не может. И Рошаку удаются, в этом плане, две вещи. Он протягивает генеалогию кино от древних египтян и заставляет читателя задуматься о долюмьеровской истории кинематографа. В течение столетий кино было рядом с человеком в виде ярмарочных игрушек, пресловутого зоетропа и прочих устройств, создающих иллюзию движения картинок. И люмьеровский «Выход рабочих с фабрики» стал лишь началом «крестового похода» кинематографа в массы, но не был даже его первым фильмом.

Во-вторых, Рошак передает хрупкость этого искусства. Сегодня, когда мы фильм 1910-го года можем скопировать бесчетное число раз, сложно представить, сколько лент человечество утратило. Пленка оказывается хрупче и уязвимее стекла . Пленки горят, запиливаются при просмотре… и уничтожаются. В романе рассказывается, как в сорок седьмом году «Юниверсал», чтобы сэкономить на хранении, уничтожила все немые фильмы в своем архиве. А официальная фильмотека в Штатах появилась лишь в 70-х годах. Поэтому сюжетообразующий условный режиссер Макс Касл, большая часть фильмов которого утрачена, вполне мог и существовать, и пройти незамеченным для просвещенного человечества.

К тому же, хрупкости материала способствует и человеческая избирательность. Мода на ретро-кино старых режиссеров категории B вернула к жизни имя (!) Уильяма Кастла. Этот американец снимал занимательные ужастики, опередившие время. Он дебютировал в кино практически в детском возрасте, просил называть его Орсоном, почти что снял «Ребенка Розмари», оставшись в титрах продюсером картины. Будущих зрителей его первого хоррора он попросил застраховать на случай смерти от страха, а на премьеры являлся на катафалке. Он обращался с экрана к публике и просил ее кричать, чтобы спасти героя, или проголосовать за ту или иную концовку, еще спроектировал первое 5 D. И, да, все эти забытые «воскрешенные» режиссеры снимали плохое кино, но, смысл истории именно в том, что оно оказывается лучше современного жанрового мейнстрима

— Кино дома. Удивительно. Что же будет с кинотеатрами?
— Они умирают.
— А когда смотрят кино дома, свет выключают?
— Нет, оставляют. Люди ужинают, занимаются домашними делами, спорят, продолжают жить.
— Но это же все меняет!&#169

И следующий вопрос, который ставит и решает Рошак — природа кино. В его изложении, в каком-то смысле, дьявольская и бесконечно манящая, как любое зло. «Великий гипноз», который по уничтожающей силе автор ставит в один ряд с атомной бомбой и биологическим оружием. Главный герой, изучая явление, заставляет усомниться читателя, а так ли безобидны все эти просмотры «бомжей с дробовиком» и «списков убийств» под ужин на диване. Финал картины, вторящий роману «Луна и грош», действительно, счастливый. Главный герой становится режиссером режисcеров, участвуя в изобретательной съемке идеального киноманского фильма, в котором»Кинг Конг путешествует на броненосце «Потемкин», Мэй Уэст занимается любовью с Вуди Алленом под ливнем олимпийских чемпионов» и который никто никогда не увидит.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *