Пуаро и голова Муссолини

13483390_51n

В одной из серий первого сезона Эркюль Пуаро отправляется в отпуск на Родос. На тот момент – а это, скорее всего, первая половина тридцатых – выбор для европейского что-то соображающего джентльмена сомнительный. Остров в это время был под юрисдикцией Италии, а Италия — под Муссолини и чернорубашечниками.

Обстановка для отпуска не особо подходящая, но, как известно, Пуаро в отпуск не за загаром ездит, а за чужой кровью, кошмарами и загадками.  В одной из сцен он приходит к главному местному полицейскому. В первом кадре нам показывают потолок с традиционными орнаментами и деревянными балками, через секунду — четырехметровый портрет Муссолини. Масштаб поражает. Если вспомнить советские фильмы с кабинетами функционеров, то все было аккуратнее и скромнее. Я даже задумалась: они картину сквозь дверь пронесли или прям здесь на холст натягивали?
Снимок_экрана_042716_084732_PM

Скриншот 2016-04-27 21.35.25

Потом мне встретился предмет итальянского профашистского искусства, стоявший отдельно от всего виденного ранее в рамках темы. Начнем с того, что одним из одобряемых режимом направлений был футуризм. Его отец-основатель Маринетти был милитаристом. Первую мировую футуристы встретили с восторгом — как гигиену мира от буржуазной заразы. Но мир, скорее, избавился от них (например, Умберто Боччони с фронта не вернулся), а выживших избавил от иллюзий. Но к Маринетти это не относится. Он сохранил промилитаристкий задор, в двадцатые сблизился с Муссолини и футуризм стал рифмоваться с фашизмом, что осложнило жизнь художников этого направления в веках.

Вообще, эстетика для режима была принципиально важна. Молодежь хотела маршировать и зиговать именно в стилистически верных рубашках от Hugo Boss. В определенном возрасте «в чем» важнее «зачем». У конкурирующих  за юные души политических сил не было привлекательного визуального кода. А у фашистов был: хореография их выступлений и парадов, театральность повседневности и фетишизация всего и вся. Поэтому сближение Маринетти и дуче основывалось не только на убеждениях и заблуждениях первого. Эстетика футуризма и его одержимость машинами, скоростью, полетами, идеальным будущим очень вписывалась в формальный месседж чернорубашечников.

После смерти Умберто Эко в начале года массово начали цитировать его эссе «Вечный фашизм», где он об этом верно написал:

… Первые итальянские футуристы были настроены националистски, с эстетических позиций отстаивали участие Италии в Первой мировой войне, упивались быстротой, насилием и риском и, в определенных отношениях, подходили близко к фашистскому культу молодости. Когда итальянский фашизм начал равняться на Римскую империю и на новооткрытые народные корни, Маринетти (провозглашавший, что автомобиль прекраснее Ники Самофракийской, и покушавшийся «укокошить лунный свет») был проведен в члены Национальной Академии, которая вообще-то относилась к лунному свету с пиететом.

Первая половина этого текста откровенно расстраивает. Эко размышляет о том, что итальянский фашизм был не совсем фашизмом и употребляет фразы вроде «в разумных пределах толерантный фашист Боттаи». Правда, там есть любопытное свидетельство, объясняющее почему западные интеллектуалы определенным образом относятся ко вкладу американцев в освобождение Европы. Оказывается, без жвачки в детстве не обошлось:

Капитан Мадди был неплохо образован и на французском тоже как-то разговаривал. Так сложилось мое первое впечатление об освободителях-американцах, после всех наших бледноликих и чернорубашечных: интеллигентный негр в желто-зеленом мундире, произносящий: «Oui, merci beaucoup Madame, moi aussi j’aime le champagne…». К сожалению, шампанского на самом деле не было, но от капитана Мадди происходила моя первая в жизни жвачка и жевал я ее много дней. На ночь я клал ее в стакан с водой.

Если оставить за скобками нелепости ценность эссе в перечислении 14 признаков ур-фашизма. В ряду первых — традиционализм и синкретизм. И вот здесь стоит вспомнить о произведении, о котором я говорила вначале. Идеальный объект тоталитарного искусства.

bushspin1

Ренато Бертелли. Непрерывный профиль, 1933 год.

Самое любопытное, что это горшок. Обычный керамический горшок, сделанный на традиционном гончарном круге. Просто перевернутый вверх дном. И традиционализм, и синкретизм. Если вернуться к серии Пуаро, там тоже соединен в паре метров «народный» потолок и портрет дуче. Так и здесь  скрепы, традиционное ремесло и модернистский профиль Муссолини.

Сколько его ни крути, он со всем сторон одинаков, а, значит, непрерывен и бесконечен. Вообще, идея бесконечной головы не нова. После свержения Наполеона его сторонники демонстрировали свою приверженность к нему при помощи тростей с набалдашниками из слоновой кости. Здесь даже более тонко сделано, профиль Бонапарта считает только посвященный. Правда, на горшке-дуче свет играет интереснее.

29-4131_2

У итальянцев существовал канонический список изображений вождя, которые были разрешены государством  к массовому тиражированию. Как у нас памятники Ленину. Профиль работы Бертелли был одобрен лично Муссолини в качестве официального изображения дуче.  Авангардную голову из разных материалов можно было встретить в государственных учреждениях Италии. Это объясняет факт, что произведение можно увидеть одновременно во многих музеях мира. Привозили ее и в Москву, и в Питер.

Под занавес, наверное, лучше всего рассказать про версию Джулиана Вос Андрэ. Он из глины и смолы создал в 2004 году «Автопортрет в образе дуче». Во время демонстрации работы в галерее она начала разрушаться и восстановлена по символическим причинам не была.

Фото:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *