«Путешествия на край тарелки» Ольги Назаровой и Кирилла Кобрина

"Путешествия на край тарелки" Ольги Назаровой и Кирилла Кобрина

Книга о кулинарии на два часа, которые лучше потратить на приготовление ужина.

Самуил Лурье, литературный критик с хорошим вкусом, слогом и с обременительной для людей его профессии совестью, обещал, что, пусть страниц в книге мало, удовольствия будет много. Обманул, чего прежде никогда не делал. Название отсылает к небезызвестному роману Селина и намекает, что книга хоть и еде, но отнюдь не для домохозяек. Скорее для интеллектуалов средней руки, коими и являются авторы Кирилл Кобрин и Ольга Назарова.

Если циничный герой Селина путешествовал на край ночи, то здесь мы путешествуем на край тарелки. Путь, который проделывает человечество столько лет, сколько существует. На этом пути ему наверняка встретилось много удивительного, забавного, странного и любопытного. Это только догадка, так как из книги извлечь это ощущение невозможно. Путешествие с авторами больше похоже на суетный автобусный вояж по Европе без всяких остановок и подробностей. Пассажиры напряженно вглядываются в мелькание за окном, но никак не могут угадать логику смены пейзажей.

Задумка же была похвальная: описать известные и любопытные кулинарные труды, подтянуть к рецептам историю и географию, утолить гурманское любопытство. На деле же эти  набранные крупным шрифтом 140 страниц напоминают сборник недописанных статей в адресованный неизвестно кому журнал. Правда, на обложке честно сказано: «Ольга Назарова – литератор-дилетант и гастроном-любитель». И это ощущение непрофессионального любительства – главное ощущение от книги. При этом тон и подача выбраны обстоятельные, с претензией на объективность и исследовательскую позицию. Но нет ни глубоких обобщений, ни редких мыслей, ни чувства завершенности какого-либо обзора.

Мое читательское внимание встрепенулось несколько раз. Первый раз, когда Назарова, живущая в Праге, сопоставила два местных заведения – индийское и пакистанское – и провела параллель с конфликтом между эти странами. В этом отрывке появилось ощущение живого человека и живого взгляда на то, что мне, обитающей в другой стране, недоступно. Именно этим и ценна любительская эссеистика. Мне было интересно, что в этих кафе, в которых, скорее всего, я никогда не побываю, вкусная и дешевая еда, а по телевизору раньше транслировали «Аль-Джазиру». Во второй раз мое сознание порадовалось уже по более практичному поводу. Под занавес авторы в оправдание изложенного ранее и для достижения хилого объема завели разговор о еде и написанной ими книге. В беседе Ольга Назарова упоминает блюда, которые любит готовить. Почему-то нам, простым прохожим, доставляет удовольствие заглядывать в чужие тарелки и холодильники. Там же она утверждает, что Европа освободила ее от советской привычки часами потеть в фартуке в смраде кухни и даровала, например, кус-кус, который и варить не надо, можно просто залить кипятком на четверть часа (сведение не без пользы). Если бы авторы пошли по этому камерному пути описания личного опыта без натужных обобщений, путешествие получилось бы приятнее.

С советским временем у авторов, уехавших в Чехию, отношения не простые: это часы, спущенные в унитаз вечности; серые годы, за которые им мучительно больно. Они с ужасом смотрят на Джейми Оливера, копошащегося в своем огороде: «До сих пор невозможно без содрогания думать о месяцах и годах жизни, загубленных советскими инженерами и врачами в пригородных электричках и своих участках ради двух мешков картошки… Эта недожизнь, растянутая между городской рутиной (контора+хрущевка) и дачной каторгой, все время трещала по швам, пока не рвалась где-нибудь на тёщиных именинах после бутылки водки». Даже, если допустить, что выходные, проведенные в торговых центрах, гипермаркетах или на диване перед «Битвой экстрасенсов» экзистенциально светлее и полезнее, читать всё это неприятно. Хоть я и не идеализирую советскую жизнь, но догадываюсь, что и там у людей были свои радости.

Из всего перечня охваченных ленивым взглядом кулинарных книг заинтересовали труды Элизабет Дэвид. Англичанка, проведшая много времени на Востоке, вернулась после второй мировой войны домой, в голодную серую страну. Ей удалось в эти сложные времена изменить национальную консервативную кухню, добавить в нее средиземноморские краски, а на полки магазинов – оливковое масло, томатную пасту, баклажаны и другие привычные сегодня продукты. Но о ней в другой раз. Ежели у вас  есть свободные 280 рублей, который просит ozon за книжку «Путешествия на край тарелки», потратьте их лучше на кусок хорошего сыра. А самую удачную мысль из неё получите бесплатно:

«Во времена Монтеня, Сервантеса, Свифта…знатные и богатые пожирали горы жирного мяса и белого хлеба, запивая все это вёдрами разнообразных алкогольных напитков. Бедные и незнатные довольствовались выпечкой из муки грубого помола, разного рода кореньями… Сегодня сдобный хлеб и жирное жареное мясо – почти безошибочный знак принадлежности к «обычным людям»… Раньше бедные и бесправные развлекали всемогущих и богатых. Менестрели, жонглеры, шуты пели, плясали, выделывали фокусы для герцогов, графов и виконтов. Сейчас миллионеры распевают песни, кривляются на экране, гоняют мячик на потеху толпам тех, кого в те – предыдущие – времена называли «народом»».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *