Архив метки: книги о кино

«Киномания» Теодор Рошак

Teodor_Roshak__Kinomaniya

Детективная история об американском киноведе в поисках идеального кинофильма. В увлекательную обертку конспирологического арт-детектива с уже обязательными для жанра тамплиерами, катарами и монахами-альбиносами автор упаковал серьезные темы.

Во-первых, археологию кино. Известные образцы жанра — детективы Брауна или Пирса — обращались к произведениям прошлого, ведь именно там скрыты, по мнению несуществующего среднего обывателя, «страшные» тайны. В кинематографе, которому, по мнению того же обывателя, «без году — неделя», ничего такого непонятно-мистически-интригующего быть не может. И Рошаку удаются две вещи. Он выстраивает генеалогию кино от древних египтян и заставляет читателя задуматься о долюмьеровской истории кинематографа. В течение столетий кино было рядом с человеком в виде ярмарочных игрушек, замысловатого зоетропа и прочих устройств, создающих иллюзию движения картинок. И люмьеровский «Выход рабочих с фабрики» стал лишь началом «крестового похода» кинематографа в массы, но не был даже его первым фильмом.

Во-вторых, Рошак показывает хрупкость этого искусства. Сегодня, когда мы фильм 1910-го года можем скопировать бессчетное число раз, сложно представить, сколько лент человечество утратило. Пленка оказывается хрупче и уязвимее стекла. Пленки горят, запиливаются при просмотре… и уничтожаются. В романе рассказывается, как в сорок седьмом году «Юниверсал», чтобы сэкономить на хранении, уничтожила все немые фильмы в своем архиве. Официальная фильмотека в Штатах появилась лишь в 70-х годах. Поэтому сюжетообразующий условный режиссер Макс Касл, большая часть фильмов которого утрачена, вполне мог и существовать, и пройти незамеченным даже для профессионалов.

К тому же хрупкости материала способствует и человеческая избирательность. Мода на ретро-кино старых режиссеров категории B вернула к жизни имя Уильяма Кастла. Этот американец снимал занимательные ужастики, опередившие время. Он дебютировал в кино практически в детском возрасте, просил называть его Орсоном, почти что снял «Ребенка Розмари», оставшись в титрах продюсером картины. Будущих зрителей его первого хоррора он попросил застраховать на случай смерти от страха, а на премьеры являлся на катафалке. Он обращался с экрана к публике и просил ее кричать, чтобы спасти героя, или проголосовать за ту или иную концовку, еще и спроектировал первое 5 D. Но сегодня о нем мало кто знает и еще меньше тех, кто помнит.

— Кино дома. Удивительно. Что же будет с кинотеатрами?
— Они умирают.
— А когда смотрят кино дома, свет выключают?
— Нет, оставляют. Люди ужинают, занимаются домашними делами, спорят, продолжают жить.
— Но это же все меняет!

И главный вопрос для Рошака — природа кино. В его изложении – дьявольская и бесконечно манящая, как любое зло. «Великий гипноз», который по уничтожающей силе автор ставит в один ряд с атомной бомбой и биологическим оружием. Главный герой заставляет читателя усомниться, а так ли безобидны просмотры «бомжей с дробовиком» и «списков убийств» под ужин на диване. Финал картины, вторящий роману «Луна и грош», действительно, счастливый. Главный герой становится режиссером режиссеров. Он участвует в изобретательной съемке идеального киноманского фильма, в котором Кинг Конг путешествует на броненосце «Потемкин», Мэй Уэст занимается любовью с Вуди Алленом под «ливнем олимпийских чемпионов» и который никто никогда не увидит.